Мнение: ежедневными привычками можно высказывать свою позицию

Рубрика: 
20.06.2016
1579

С темой ядерной энергетики много лет работает белорусская активистка Татьяна Новикова. Она умело парирует терминами и цифрами, сопоставляет факты и выводит закономерности, о которых не всегда хотят громко говорить третий десяток лет… Она советует помнить о последствиях аварии и избирательно подходить к информации и не употреблять «условно чистые» продукты.

Татьяна Новикова. Фото из личного архива героини.

— Когда и почему вы начали заниматься антиядерной кампанией? Повлияла ли на это авария, которая произошла в 1986-м?

Интерес к этой теме у меня появился довольно давно. После университета я работала прикладным математиком в Национальной академии наук. Мы занимались картографированием. Наш отдел сотрудничал с различными институтами и организациями-подрядчиками, которые составляли карты чернобыльского загрязнения. И вот тогда я впервые узнала, что территория Беларуси загрязнена стронцием и цезием. Экологи, с которыми мы работали, начали рассказывать то, о чём раньше никто не слышал. Меня сильно впечатлили факты, которые они озвучивали. Тогда-то, заинтересовавшись, я и начала заниматься экологической деятельностью: стала активисткой и волонтёром молодёжного объединения «Next Stop — New Life». Потом мы начали издавать журнал «Белорусский климат», главным редактором которого я являлась с 1994 по 1998 годы. Задачей этого журнала было рассказать, что такое экология, экологические проблемы. Мы говорили о всех тех вопросах, которые в своё время до меня донесли эксперты различных институтов. Например, на страницах журнала мы начали рассказывать про то, что такое радиоактивное загрязнение, как оно влияет на здоровье, в чём его опасность. А один номер у нас был полностью посвящён атомной энергетике – вышел на десятилетнюю годовщину Чернобыля. Это был 1996 год. Цель того номера — рассказать, что такое атомная энергетика.

У меня не было определённой позиции по поводу будущего атомной энергетики до того момента, пока мы не сделали этот журнал

Создавая журнал, мы подходили к процессу как независимые люди с независимой позицией. Задача любого журналиста — подойти к теме объективно, трезво, осветить все стороны, собрать весь материал. Тогда и пришла идея рассказать о последствия крупных атомных катастроф. У меня не было определённой позиции по поводу будущего атомной энергетики до того момента, пока мы не сделали этот журнал. И вот когда мы выпустили этот номер, основываясь на материалах экспертов, работавших с этой темой, стали ясны все аспекты проблемы. После выхода этого журнала моя позиция стала совершенно очевидной: всё это никак не может продолжаться. Случившиеся ядерные аварии, проводимые испытания — это недопустимо, их последствия будут длиться очень долго и будут довольно страшными.

— Как реагировала общественность? Получали ли вы какой-либо отзыв на свою деятельность?

Люди включили «режим игнорирования». Конечно же, общественность состоит из людей заинтересованных, неравнодушных и тех, кому совершенно всё равно (причём в любой теме). И таких немало. Я думаю, что это не просто «всё равно», это — защитная реакция, обусловленная низким уровнем осведомлённости. Ведь данная информация игнорировалась даже после 10-ти лет со дня аварии. Люди ничего не хотели слышать о наличии радионуклидов в еде, в воде. Они говорили: «Раз уж все так опасно, тогда и жить нельзя», «Жить вообще вредно», «Если ты будешь обращать на всё внимание, ты будешь болеть».

К сожалению, идея, что последствий Чернобыля нет, сегодня очень популярна

Это такой дикий подход, когда человек просто не может принять решение, не понимает, что ему делать, как ему жить – потому и игнорирует. Сейчас это всё усугубилось, так как нам внушается, что «всё распалось». Хотя очевидно: прошло только 30 лет – один период полураспада. А их должно пройти десять! С другой стороны, есть и такие радиоактивные элементы, которые не распались и продолжают накапливаться. Одни элементы распадаются на другие, тоже нестабильные и тоже опасные, например, плутоний распадается — появляется америций, не менее опасный. К сожалению, идея, что последствий Чернобыля нет, сегодня очень популярна.

В США я выступала с докладом на собрании одной из экологических фермерских организаций, членом которой я тоже являюсь. Я делала заявление по поводу урановых рудников и урановой добычи и рассказала о периодах распада радиоактивных элементов. Сначала слушатели посчитали моё заявление несерьёзным, но, дополнительно изучив вопрос, своё мнение поменяли. Люди иногда удивляются: «Про какие миллионы лет распада она говорит?» Пока часто такая информация воспринимается как слухи о конце света…

— Везде ли одинаково люди осведомлены?

Реакция людей по отношению к последствиям, которые оставляет после себя ядерная индустрия, просвещённой части общества и в странах, где к человеческой жизни относятся как к ценности, часто противоположная. Люди начали серьёзно относиться к вопросам радиации. После Фукусимы многие страны приняли решение об отказе от атомной энергетики вообще. Например, сейчас политик Берни Сандерс идёт на выборы в США с программой, в которой он обещает закрыть все атомные станции (в этой стране работает 104 старых атомных реактора). Люди поддерживают его, так как осознали, к чему всё это приводит.

Своеобразная пелена на глазах лишь у жителей постсоветского пространства, которые живут в изолированном информационном поле, где жизнь человека не имеет никакого значения вообще. Одним больше, одним меньше – «бабы новых родят».

Пелена на глазах лишь у жителей постсоветского пространства, которые живут в изолированном информационном поле, где жизнь человека не имеет никакого значения

Люди должны быть ответственными сами за себя. Да, мы говорим, что у нас есть государство, президент или какой-то лидер, который всё сделает. Однако никто не может позаботиться о человеке лучше, чем он сам. Мы же не перекладываем на своих родственников ответственность за обеспечение нашей старости, за своё здоровье. Мы не полагаемся на своих родственников в такой степени, как мы полагаемся на правительство в надежде, что оно позаботится о нас. Например, мы самостоятельно должны заботиться о том, что едим. Население в Беларуси это не воспринимает сейчас вообще, людей по-прежнему мало заботит, что на стол могут попадать продукты с радионуклидами. Радионуклидов в еде не должно быть: «нормы» содержания радионуклидов в пище предусмотрены на случай аварийных ситуаций!

— С какими трудностями вы и активисты, которые говорят о последствиях ядерных аварий, сталкиваетесь в своей деятельности?

— Это зависит от того, где работаешь. Например, США и Франция – это ядерные страны, здесь есть очень мощное промышленное атомное лобби. Здесь прессинг на активистов может ощущаться со стороны заинтересованных компаний, которые хотят прилично зарабатывать на атомном бизнесе и урановой добыче. Я знаю такие случаи, когда активистов преследовали. Например, я знакома с активисткой из Америки, которой не давали жизни представители уранодобывающей отрасли. Фермерша протестовала против начала урановой добычи около своего ранчо. Ей угрожали. Пока её не было дома, перевернули дом вверх дном и убили всех кошек.

В некоторых странах сложно работать из-за того, что высказывать свою точку зрения не даёт правительство. Например, в Мексике убили журналистку, которая выступала против строительства плотин и ГЭС. В этом деле были замешаны власти.

В Орхусской конвенции, которую подписала Беларусь, есть пункт, не допускающий преследований антиядерных активистов. Я знаю, что он был нарушен: в 2014 году общественная организация «Экодом» подала жалобу. Дело было открыто и, по-моему, это первое дело за всю историю.

— Какую «профилактическую» роль сыграла авария на Чернобыльской атомной электростанции?

Мне кажется, важно помнить о случившейся аварии, когда мы начинаем строить новую атомную станцию. Местность, где собираются строить, — уникальная. Это место очень подходит для туристической деятельности, для отдыха, здесь люди должны отдыхать — эти края Чернобыль не затронул, здесь нет промышленности. У нас же ведь никогда не было атомной энергетики, мы маленькая аграрная страна…

Даже если риск есть для небольшого количества людей, его нужно избегать

— Какие ключевые уроки после аварии на ЧАЭС мы должны извлечь?

Урок номер один – это всё надо прекращать. Чем раньше, тем лучше. Не можешь прекратить на уровне страны, не склонен к активной деятельности — займись самим собой! Перестань покупать и употреблять «грязные» продукты, перестань кормить этим своих детей, начинай думать о том, что ты для себя можешь сделать. Люди, которые способны принимать решения, которым не всё равно, должны стараться высказывать своё мнение, доносить его до лиц, принимающих решения.

Ни одна человеческая деятельность не имеет таких долговременных последствий, как деятельность, связанная с атомной энергетикой. Тогда, 30 лет назад, меня, студентку университета, вывели на «чернобыльскую» майскую демонстрацию: нам сказали, что надо выходить. Информация скрывалась, и сейчас у кого-то есть проблемы, у кого нет. У меня два разных онкологических заболевания, одно из них – рак щитовидной железы. Понимаете, даже если риск есть для небольшого количества людей, его нужно избегать. Почему мы должны рисковать здоровьем или даже жизнями 5—20 процентов людей? Почему эти люди должны умирать? В чём они провинились?

— На развитие каких стран, по вашему мнению, должна ориентироваться Беларусь, формируя свою энергетическую стратегию?

— Давайте возьмём страну, которая на нас похожа, например, Литву или Латвию, и посмотрим, как они сегодня развиваются, какой путь они выбирают. Литва провела референдум и отказалась от строительства Васагинской АЭС. Литва сейчас «воюет» с Евросоюзом, чтобы он не блокировал ввоз продуктов питания из Литвы. Литва сейчас кормит всю Калининградскую область, она успешно торгует там молочными продуктами. Сельскохозяйственная деятельность хорошо развита. Почему бы и нам это направление не развивать? Да, у нас есть загрязнённые Чернобылем территории, но что мешает нам развивать сельское хозяйство на чистых территориях, как раз там, где строится новая АЭС? Почему бы не развивать туризм, лёгкую промышленность? Почему бы не подумать про более интенсивное развитие возобновляемой энергетики? К сожалению, Беларусь сейчас сильно отстала, и пока зависит от газовой трубы России.

Cамая мощная в мире электростанция – это энергосбережение

Нужно смотреть на то передовое, дешёвое и эффективное, что сейчас есть, и это направление развивать. Тем более, у Беларуси есть потенциал. Вот смотрите: после принятия декрета об энергосбережении в стране многое поменялось. В организациях начали устанавливать энергосберегающие лампы, утеплять фасады, применять энергосберегающие технологии на производствах. Это очень правильный путь, это очень эффективный путь, дешёвый путь. Я давно говорю: самая мощная в мире электростанция – это энергосбережение. В результате мероприятий по повышению энергоэффективности и энергосбережению можно сберечь огромное количество того, что мы сейчас растрачиваем. Возобновляемая энергетика, к слову, способна предложить даже большее количество рабочих мест, чем атомная.

— Если ли у вас примеры активистов в Беларуси и в мире, с которыми вам бы хотелось поработать, на кого вы равняетесь?

Я с большим уважением и почтением отношусь к людям, которые достигли каких-то результатов, которым удалось что-то сделать. Знаю таких людей в Америке: они лоббировали принятие новых законов, защищающих штат от урановой индустрии, буквально руками останавливали урановые рудники. В штате Колорадо вышел закон, который ограничивает и иногда даже запрещает выдачу лицензий на урановые разработки. Мне с такими людьми всегда интересно, потому что я могу узнать, как они этого добились, почерпнуть для себя новый опыт и, что немаловажно, это внушает большой оптимизм.

Мне очень интересно общаться с учёными, например, с академиком Яблоковым, человеком очень большого интеллекта. Из общения с ним можно всегда почерпнуть много новых знаний.

Хочется также упомянуть учёного-эпидемиолога из Великобритании Криса Басби, который много времени посвятил исследованию последствий аварий на Чернобыле и Фукусиме, занимался темой ядерных испытаний, бомбардировок с применением обеднённого урана. Есть немецкие учёные, американские коллеги, которых я очень ценю. Это — первые активисты, которые ещё в 60—70-е прошлого столетия выстраивали километровые цепи из людей, выступающих за мир без урановых разработок. Я к этим людям отношусь с огромным пиететом. Это такие старые бойцы, которым сейчас по 60—70 лет, и они до сих пор в строю, они до сих пор борются. Тут можно вспомнить и финских коллег из организации «Женщины за мир», у них есть очень интересные истории. Они тоже в 60—70-е начали протестовать против развития атомной энергетики: устроились работать уборщицами на атомную электростанцию и блокировали работу АЭС! Такая у них была акция протеста. Их судили, и суд их оправдал. И сейчас, когда «Росатом» снова инициировал строительство АЭС там, они снова протестуют против атомной электростанции. Людей, занимающихся «моей» темой, в мире очень много, и все они по-своему успешные, все они герои. Все они те, на кого стоит смотреть.

Фото из личного архива героини

Таких людей очень много и в Беларуси. Я не стану перечислять всех, с кем я сотрудничаю. Однако стоит отметить, что экспертная, активная часть белорусского социума очень серьёзно занимается последствиями трагедии на ЧАЭС, и иногда посвящает этому всю жизнь. Физик Георгий Федорович Лепин — профессор, который, наверное, всю жизнь посвятил этой проблеме. Сначала он работал физиком, также он занимался реакторами, работал в сфере атомной энергетики. Накопив знания и опыт в этой области, будучи ликвидатором последствий на Чернобыльской АЭС, этот человек со временем перешёл на антиядерную сторону. Раньше существовало уникальное движение «Учёные за безъядерную Беларусь», но все эти люди уже в возрасте, и они уже начали умирать. Не стало учёного-ядерщика Нестеренко. Он работал в Объединённом институте энергетических и ядерных исследований – Соснах. Учёные, занимавшиеся «антиядеркой», уходят от нас, а молодых людей «в теме» становится всё меньше. Но, тем не менее, есть люди, которые занимаются экспертной работой, общественной деятельностью, которые стоят на антиядерных позициях. Они очень долго, последовательно себя этому посвящают. Многие из активистов — отважные люди, например, Николай Уласевич и Иван Крук. Они живут в непосредственной близости от площадки и выступают против строительства АЭС. И они не сдаются!

— Скажите, за какие успехи, большие и маленькие, вы можете себя похвалить?

Наверное, стоит себя похвалить за ту деятельность, в которой я участвовала по отношению к подписанию страной международных документов, например, Орхусской конвенции о доступе к экологической информации. Беларусь начала «подтягиваться» к международным стандартам, изменять законы в экологически дружественную сторону, чтобы следовать принципам конвенции. В какой-то мере это наша заслуга, потому что мы идём с властями на диалог, мы сотрудничаем с ними, когда они хотят этого, когда они идут на это.

Можно поставить себе в заслугу огласку темы строительства новой АЭС в Беларуси. Но, честно говоря, я бы вообще не хотела говорить о заслугах сейчас, когда потрачено столько времени, столько сил, здоровья, а результат не радует…

  

Оставить комментарий: